Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Баташев Анатолий

Озеро счастья Ямашла: старт кандидата зеленых

11 марта 2017. До выборов Президента России остается год, и я начинаю предвыборный тур по стране. У каждого кандидата есть первая точка, откуда начинаются его поездки по необъятным просторам Родины. К примеру, у Бориса Николаевича Ельцина в 1996 году таким местом стал город Губкин Белгородской области. Когда во всей России было плохо с экономикой, столица Курской магнитной аномалии и успешный горно-обогатительный комбинат оказались тем местом, где можно было показать, что есть надежда, что будет результат. И точкой моего старта на карте России стала… Ямашла. В условиях, когда по всей России экология продолжает стремительно ухудшаться, остается все меньше мест, где человек и природа пребывают в состоянии гармонии. Ямашла – одно из самых чистых мест в мире, природная жемчужина России и горной Башкирии.

Озеро Ямашла - популярное место летнего отдыха у жителей Оренбуржья и Башкирии. Оно расположено в самой южной части Уральских гор недалеко от границы Оренбургской области и республики Башкортостан. Это место так называемого стихийного туризма, куда люди приезжают со стародавних советских времен.

Мой очень хороший друг Максим Юрьевич Донченко вырос в этих краях и с детства как на праздник приезжал с родителями на Ямашлу. И он с огромной грустью наблюдал за тем, в какой упадок и запустение пришло его любимое место отдыха. В 2012 году обосновал башкирским чиновникам план действий по приведению природной жемчужины в порядок. Власти идею активно поддержали, дали ему в аренду полуразрушенную постройку возле водохранилища. И с тех пор Максим занимается благоустройством приозерной территории, озера и созданием там полноценной базы отдыха.

Адрес базы отдыха «Ямашла» - республика Башкортостан, Зианчуринский район, с. Кугарчи. Максим – огромный энтузиаст своего дела. Он постоянно курсирует между Москвой и Ямашлой. За пару лет он отремонтировал домик кемпинга, сделал там маленькое уютное кафе. С гордостью рассказывает, что за прошлый год на «Ямашле» отыграли 12 свадеб. Летом на «Ямашлу» может запросто приехать до 800 человек в день. Многие приезжают сюда со своими палатками, либо живут в номерах для кемпинга и в шатрах. Едут в основном из Оренбурга (170 км.) или из Уфы.

Сегодня в России много говорится о необходимости развивать малый и средний бизнес. То дело, которое придумал и создал Максим – это как раз и есть классический малый бизнес в действии. Максим, как, вероятно, многие завсегдатаи озера, видел, что там можно создать великолепное место отдыха. Но мало увидеть возможность, надо ведь засучить рукава и заняться бизнесом. А что такое бизнес? В него приходится вкладывать силы, время и деньги. Максим сам ездит по магазинам и строительным рынкам, выбирает материалы. Пару раз зимой прорывало отопление, приходилось заново делать ремонт. Много сил заняло приведение в порядок озера, водохранилище пришлось даже приспустить, чтобы вычистить от многолетнего мусора, ила и грязи. Причем местная власть активно помогает: муниципалитет приводит в порядок обветшавшие гидросооружения.

Максим давно приглашал меня посмотреть Ямашлу. Каждый раз, когда мы пересекались, он рассказывал про свои успехи, планы, задумки, насущные дела. Вот рыбу-малька в озеро запустил. Вот заканчивает ремонт. Вот очередную уборку территории провели. И все время про красоту гор в Башкирии, про то, как можно развивать туризм, как хрупка и прекрасна местная природа. В современном мире расстояния перестали играть какое-либо значение. Путь из Балашихи (Москвы) до Ямашлы занял чуть меньше семи часов. Семь часов пути, и ты в окружении великолепной природы. Самолет из аэропорта Домодедова до Оренбурга долетел за 1 час 40 минут (на 20 минут раньше обещанного в билете). Дорога от аэропорта до Ямашлы – прекрасная, везде асфальт. Сели в машину и поехали. Поскольку была ночь и туман, то ехали медленно, осторожно, но трасса – в хорошем состоянии, поэтому без приключений прибыли в Ямашлу.

Утро в Оренбурге наступает на два часа раньше, чем в Москве. Горы здесь, хоть и впечатляют суровой красотой, но не столь высокие. Поэтому на турбазе всегда очень солнечно. Когда мы приехали ночью, термометр показывал – минус 15, но утром стужа ушла. В кемпинге было тепло и уютно. Отопление работает отлично, можно принять горячий душ. А в кафе готовят необыкновенно вкусно.

Из Ямашлы удобно заниматься оренбургскими делами. Обычно, башкирские активисты рассказывают, что ездят в Оренбург, чтобы, по их словам, спокойно обсудить дела. Но мне было удобно обсуждать с оренбургскими друзьями экологические задачи именно в тиши возле горного озера. Вопросов, которые всех волнуют, хватает с избытком. Но хотелось обсудить не только проблемы, но и невероятную красоту природы Оренбуржья и горной Башкирии. Те возможности, которые нужно развивать. Разговор плавно перетек за полночь и до самого раннего утра.

Максим работает над тем, чтобы курорт привлекал отдыхающих не только летом, но и круглогодично. Сегодня на базе созданы все условия для комфортного проживания в осенне-зимний период. Есть добротная сауна с купелью, несколько уютных номеров разных категорий, в том числе для семейного отдыха и большие компании. Кафе работает круглосуточно. Есть wi-fi и большая парковка на 100 машин. Но пока мало кто знает, что «Ямашла» работает круглосуточно и во все времена года, поэтому сейчас в марте гостей и посетителей на турбазе почти нет. А места райские, шикарный воздух и первобытная тишина.

Программу-минимум Максим уже выполнил, озеро и территория возле него приведены в порядок. Но популярность курорта существенно выросла, что впору задуматься о продолжении благоустройства. Предпосылки к развитию курорта есть: трасса рядом, удобные подъездные пути. Есть электричество. Максим провел на участок газ. На территории Ямашлы имеются два источника чистейшей горной воды. Вода необыкновенно вкусная и целебная. Отдыхающие обычно забирают отсюда воду с собой. Ямашла приглянулась любителям рыбалки и дайвинга. В некоторых местах глубина озера доходит до 18 метров. Вода – прозрачная. Здесь нет типовых проблем других мест. Горный воздух, дующий между гор, уничтожает комаров. А активное течение в озере не дает воде застоятся и зарасти тиной.

Курорту нужно развиваться. Ямашла – волшебный мир у подножья шести вершин. Труд Максима и его команды дарит радость тысячам людей. Маленькая турбаза приносит доход муниципалитету, стране и республике. Сегодня у государства есть возможности помогать малому и среднему бизнесу. Есть программы корпорации МСП, есть программы ВЭБа и Банка МСП. Но реальный неравнодушный малый бизнес сам способен помогать России быть сильной.

Обустройство стихийных достопримечательностей – важно не только для Башкирии, но и для всей России. Ямашла – красивый пример того, что труд и активность неравнодушных людей способны привести к реальному улучшению жизни для всех жителей региона. Таких примеров обустройства по России – множество. Шаг за шагом Россия становится прекрасней и сильней. Но еще тысячи любимых людьми местечек до сих пор лежат в запустении. Они манят туристов и отдыхающих, но так нуждаются в нашей заботе.

Вкушая вкусный башкирский гречишный мед, запивая все горным чаем из юмашлинской воды, я пишу эти строки. И молюсь о светлом будущем для нашей великой священной державы. Россия – страна тысяч вершин, тысяч рек и озер. Родина начинается с сердец неравнодушных людей. Россия начинается в Ямашле.

Orenday.Ru
Баташев Анатолий

Памяти пассажиров и экипажа рейса Шарм-Эль-Шейх – Санкт-Петербург

Были люди, были судьбы, было счастье,
А теперь фамилия, инициал и точка.
Что случилось там, где не было ненастья?
Некролога нет, а лишь скупая строчка.

Полстраны скорбит, рыдает,
Но помочь чем?
Фотографии в постах людей читает,
Самолет разбился, как? Никто не знает,

Больше «Курска», но поменьше, чем война.
Но всеобщая беда всегда одна –
Пробуждается внезапно и хватает
Так, что каждый слезы льет и вновь рыдает.

И каков последний будет твит,
Когда мир по-прежнему стоит,
А душа стремится к небесам,
И мы внемлем павшим голосам?


Баташев Анатолий

Кучино: курорт или свалка

Сегодня народное голосование. В числе вопросов два наиважнейших - про объединение Железнодорожного с Балашихой и про единый генплан.

Для Кучино, Железнодорожного вопрос звучит так - вы хотите, чтобы Кучино (единая Балашиха) был курортам или свалкой. Те, кто за объединение, те за курорт. Противников тоже понять можно - свалка это налоги (правда, в бюджет другого муниципалитета), рабочие места (для тысячи бомжей, живущих в Фенинской "горе"), инновации (организаторы свалки суперпупер мусоросжигательный и мусоперерабатывающий завод обещают), а очистные фекальные сооружения в Акатово и... в Южном Кучино так вообще шедевр технологий. А я вот... лес чищу, я за курорт.

Для Балашихи вопрос звучит так - вы хотите, чтобы Балашиха была пустырем или лесным, зеленым городом. Я лес бережно чищу, и знаю, что объединение позволит реально пресечь тот беспредел по вырубке тысяч гектар балашихинский лесов. Те, кому нравятся пустыри под окнами, пусть считают, что когда-нибудь лес вырастет, поверх уничтоженной экосистемы.

Мы курорт! Все-таки курорт. Вопреки всему курорт. И должны этого добиваться.

Губернатор пообещал закрыть Фенинскую свалку. Но... если мы не объединимся, ее не закроют. Вы знаете, что ее теперь сделали бессрочной и безлимитной? Нет, ну сидите дома. Курорт сделают без вас и на Рублевке, а восток Подмосковья окончательно станет свалкой.

Я призываю каждого жителя Кучино, Железнодорожного и Балашихи прийти в эту субботу и в это воскресенье на участки народного голосование и проголосовать за объединение, за единый генплан, за избираемую народом власть, за участие людей в обсуждении стратегии развития города. Это важно! Мы народ, мы здесь власть, нам решать!

Баташев Анатолий Геннадьевич Lui-Parnas

Озеро Стерж. Здесь начинается Родина

В последние годы в моей душе крепло желание посмотреть озеро Селигер. Но не было ни денег, ни повода, ни стремления. Наша поездка состоялась экспромтом, в день России 12 июня. Собственно, если кому-то нужно понять Россию и русскую душу – приезжайте на Селигер. Красота и удивительная сила природы сочетаются с лютым убожеством и блаженством. Селигер – это отнюдь не русская Швейцария. Хотя не исключено, что когда-нибудь этот озерный край ею станет.

На сегодняшний день – Селигер – это одна из самых масштабных фейковых легенд нашей страны. Имидж манящий, а на деле… Слоган «Увидеть Селигер и умереть» - оправдан. Но умереть не от счастья и сбывшихся надежд, а от разрыва шаблона. Ожидаешь увидеть неземную красоту и ухоженность, на деле ощущаешь лютое запустение. Туристические объекты единичны, база для массового туризма, как таковая отсутствует, зато это одно из самых узнаваемых мест отдыха в России.

Столицей Селигерского края является город Осташков Тверской области. Небольшой городок, в котором время, можно сказать, остановилось с старокупеческих времен. Впрочем, сейчас вокруг оживает курортно-дачная индустрия, поэтому и в Осташкове появляются строительные рынки. Однако дачный бум почти не влияет на общее качество жизни населения, крайне низкое. Для отдыхающих появилось несколько гостиниц, но они подобны оазисам в пустыне.

Все-таки в старорусские времена власть была мудрой, провинившихся олигархов не выгоняли за рубеж, не гноили по тюрьмам, но ссылали в какой-нибудь уютный городок на постой: пусть обустраивает. Объективно, пора уже возрождать суровые нравы, бывшие при царе-батюшке: если чиновник (вроде Тельмана Исмаилова) попал в опалу или вышел на пенсию (подобно Юрию Лужкову), то едет в русскую провинцию обустраивать имение и пожалованный городишко, а не в края турецкие, да австрийские.

Выезжаем в Осташков из Твери. Автовокзал находится рядышком с железнодорожным вокзалом. Билеты на автобусы в праздничные дни следует брать заранее. Ведь на части маршрутов (вроде осташковского) курсируют не автобусы, а маршрутки. Поэтому мест объективно не хватает, и билеты на ближайшие рейсы могут быть уже распроданы.

Мечтал заехать на один день в Торжок. Этот городок пытаются сделать туристической достопримечательностью. Но достаточно было нашей маршрутке остановиться возле вокзала, чтобы пассажиры могли перекурить, чтобы, глядя на вонючую, гадкую клоаку привокзального туалета, я понял, что Торжок для меня закончился. И хотя на обратном пути я увидел несколько великолепных храмов, услышал обрывками историю этого славного и довольно большого городка, но… Власть должна понимать, что транзитный пассажир идет сюда через вокзал. И если в привокзальном сортире неспособны навести порядок, значит, на остальной город смотреть смысла и нет.

Летом 2014 на Селигерский край началось нашествие. Отдыхающих прибавилось. И не только от флера пиара молодежного лагеря, но и от того, что сотрудникам силовых структур запретили отдыхать заграницей. Вот, русские богатыри и прозрели, вспомнили, наконец, о родной земле святорусской, и стали осваивать курорты матушки-России.

Осташков поражает запущенностью. Огромные красивые реликтовые деревья на вокзале не способны спрятать то лютое убожество, которое царит в окружающем воздухе. Заброшенная гостиница, в которой находятся заколоченные давно, но все еще дурно пахнущие туалеты. Это тоже город, и здесь живут люди, любят родной край, гордятся им.

Конечно, Осташков отнюдь не самый запущенный российский город. Да и природа тут великолепная. Но глядя на разбитые дороги, понимаешь, сколь много внимания и заботы требует наша родная земля. Ведь есть и чудесный лес, и прекрасные озера, и уютный городок – памятник культуры. И турбазы, вмещающие не так уж и много отдыхающих. Поэтому, приглашая на Селигер молодежь со всей страны, нужно заботиться и о том, какую Россию она увидит, какой стандарт жизненных ценностей мы задаем. Нынешний стандарт «и так сойдет», вроде как себя давно изжил, но из года в год, из поколение в поколение он воспроизводится.

Так и не попав ни в один из переполненных селигерских отелей, держим путь на север, к верховью Волги. Едем по дороге, очевидно сделанной в позднесоветские времена. В нормальной ситуации путь из точки А в точку Б лежит по прямой. Здесь же дорога петляет. Очевидно, что такой ее сделали исходя из задач противовоздушной обороны: прямую дорогу неприятелю проще бомбить. Но вот думал ли кто из проектировщиков, сколько людей рискуют разбиться на закрытых поворотах? Раньше автомобили были в дефиците, теперь их много и ездят они крайне быстро. Поэтому важно не только производить и покупать автомобили, но и распрямлять дороги, связывать во единую сеть огромные пространства Руси.

Таксист везет нас на базу отдыха Стерж. Стерж – старинное ледниковое озеро, расположенное рядом с истоком Волги. Огромное, красивое, богатое рыбой. Здесь когда-то до революции располагалась усадьба господ Вараксиных. Революция уничтожила культуру усадеб. Многие были сожжены, оставшиеся добила бесхозяйственность, бескультурие и равнодушие. От былого величия осталась разрушенная церковь на далеком берегу. Каждая турбаза – это великолепный образец небольшого бизнеса: есть хозяин, управляющий и на его трудах, энтузиазме все и держится.

Стерж – рай для рыбаков. В последние десятилетия наша страна стремительно утрачивала одно из главных своих богатств – рыбу. Бесконтрольный, зачастую браконьерский лов, загрязнения водоемов, истребление водоохранных зон, создание больших плотин – все это привело к тому, что экосистема рек и водоемов оказалась разбалансированной. Есть уголки природы, куда человек дошел, но где еще не ощутили пагубного влияния цивилизации. Где природа и человек пытаются жить в гармонии.

Плыву на лодке по прекрасному озеру. Плыву и думаю, что именно здесь и начинается Родина. Россия – великая цивилизация, выстроенная вокруг великой и полноводной реки Волга. Да, в нашей культуре много рек: могучий и раздольный Енисей, своенравная Обь, быстрый Иртыш, холодная Кама, необъятная Лена, ледяные Кама и Колыма, раздольная Северная Двина, тихий Дон, утраченные Днепр и Двина.

У каждого из нас свое начало Родины – маленький родной городок вроде Нальчика. А есть места коллективного начала родной земли. Тут и известные достопримечательности – вроде Кремля и Собора Василия Блаженного. Но есть и такие места, о которых знают единицы, но при соприкосновении с ними сердце каждого русского человека начинает восторженно биться. Одной из таких достопримечательностей и является исток Волги. Здесь в дореволюционную эпоху располагалась женская обитель – Ольгинский женский монастырь, а буквально накануне революции тут был построен прекрасный храм. Визуально он напоминает кирпичный храм в Шавордино или в Гудермесе, пусть и поменьше своих собратьев. И здесь тоже так нужна реставрация.

Над истоком Волги сооружена часовенка и купель, освященная святейшим патриархом Алексием Вторым. И юная Волга здесь напоминает прудик из картины Васнецова, над которым сидит – грустит Аленушка. Волга кажется чудесным даром, явлением. Вокруг лес, и тут раз, будто бы из ниоткуда, из чистого источника прорывается на поверхность земли матушка всех рек русских.

Родина. Прекрасная милая Родина. Великолепные пейзажи холмов, полей и лесов. Величественный лес. Кругом озерный край. Чуть ниже по течению пойдут искусственные озера водохранилищ. Эти озера тоже прекрасны, как например, величественное Московское море на пути из Москвы в Тверь (в районе Завидово) или Самарская кругосветка. Но Стерж – это самое первое и самое прекрасное из озер, питающих и составляющий великую реку.

Россия – это мир, в котором жизнь может быть прекрасной. Благо нужно совсем немного изменить себя. Власти, поглощенные в свои дела, не находят времени, чтобы привести в порядок, сделать комфортными многие приятные местечки. Но стоит задать стимул, показать пример, как меняется отношение людей к окружающему миру. В советскую эпоху человек был защищен, государство должно было делать все. В рыночную эпоху так многое зависит от свободного труда и энтузиазма людей. Ведь никто не стоит с палкой: иди и обустраивай. Главное, что движет обустройством – это совесть, долг, стремление к совершенству, комфорту, чистоте и красоте.

Россия – это мир миллиона истоков. Тысячи рек, речек и великое множество ручейков питают мировые океаны. Но дело не только в речках: каждый человек сам по себе является истоком для огромного народа. Сливаясь вместе, мы образуем озера, реки, моря. Родина начинается в каждом из нас, в каждой душе и в каждом сердце. И только вместе мы делаем нашу Родину, наш родной народ сильными.
Баташев Анатолий Геннадьевич Lui-Parnas

Водопад в тоннеле под платформой Кучино

Вчера весь день и все сегодняшнее утро в Железнодорожном льет непрекращающийся дождик. А я с соратниками рано-рано утром пришел на платформу Кучино и раздал очередную порцию листовок. Через платформу идет примерно четверть жителей Железнодорожного, это стратегическое место для нашего города.

Тоннель протекает. В одном месте (где при спуске с платформы "Из Москвы" в тоннель при повороте на Северное Кучино) идет водопад. Все жители Южного Кучино, которые спешат в Москву на работу, проходят через этот водопад. Капает, конечно, во многих местах. Но практически везде можно уклониться внимательному человеку, а здесь протекает стык, капли идут непрерывно. Даже мне, кандидату в мэры Железнодорожного, вода несколько раз конкретно накапала за шиворот.

Сегодня платформа Кучино - территория коллективной безответственности. В ОАО "РЖД" (или ЦППК) про нее забыли. Городской власти ею заниматься тоже недосуг. У меня мечта обустроить эту платформу. Привести в порядок сквер и приплатформенную площадь. Сделать саму платформу такой же красивой как станции метрополитена и такой же чистой как "Макдональдс". Со стороны Северного Кучино сделать чудесный бульвар. Соединить этот бульвар под старым тоннелем с площадью напротив ДК "Кучино". Все это благоустроить.

Но начинать надо с устранения водопада и протеков. Каждый день тысячи людей проходят под водопадом, причем большинство получает по полной на прически, лицо и одежду. Благо зонты уже все складывают, а капюшоны откидывают. Второе наболевшее - это освещение. Да, сейчас в тоннеле светло и относительно безопасно, но это нельзя назвать современным освещением.

Повторюсь:
- вокзал и привокзальная площадь Железнодорожного;
- платформа и территория возле платформы Кучино;
- платформа и территория возле платформы Купавна
нуждаются в облагораживании.

Это приоритетные проекты, которые крайне важны, чтобы наш город стал уютным.
Баташев Анатолий

Уроки менеджмента. Созидатели и управленцы




Все люди делятся на две категории - созидатели и управленцы. Во всех бизнес-школах учат в чем разница между менеджером и управленцем. Менеджер делает руками, управленец - делегирует. Созидатель - скорее менеджер. Созидатель нацелен на результат, он сам себе ставит задачу, сам ее и реализует. или объединяет людей для ее решения. Любой проект двигают созидатели, они мотор всего. Созидатель должен действовать постоянно, любое торможение его расстраивает.

Никто не знает, откуда появляются управленцы. Рискну предложить теорию. Созидатель делает, делает. И он нуждается в восхищении и обожаниии. Созидателя надо хвалить. И, главное, созидателю, творцу важно не мешать. Любимый вопрос созидателя: "Ну как?" Обычный ответ: "Во!!! Молодец!". Ибо то, что делает созидатель - классно.

Collapse )

Баташев Анатолий

Иллюстрируя Нальчик

Попросил Бэлу сделать несколько фотографий весеннего Нальчика для художников. Мы создаем порядка 40 иллюстраций для моей книги "Жди меня в Нальчике". И есть мои любимые виды города, которые крайне важно отразить.

1. Так выглядит г-ца "Нальчик" со стороны ул. Республиканская/Бульварная (ныне Шогенцукова).


2. На верхней террасе (слева) в советские годы (1950 и 1960-е) был ресторан, там играл оркестр.


3. Как говорит Артемий Лебедев, если в городе нет приличной гостиницы, про город можно забыть. Г-ца "Нальчик" всегда считалась визитной карточкой курорта.


4. В конце 1980-х это были руины. Оставались только стены, а внутри были осколки кирпичей. А ведь здание - один из немногих памятников истории и архитектуры в городе.


5. Сейчас г-цу "Нальчик" восстановили, внутри еще не был (страшно), но снаружи архитектура радует глаз.


6. Не мешало бы нормально оборудовать стоянку, положить новый асфальт и главное высадить деревья, а то не гостиница, а "Нальчик" в пустыне.


7. Но в целом радует взгляд. Хотя пластиковые окна в исторических интерьерах выглядят чужеродными.


8. Напротив г-цы находится вход в Нальчикский городской парк.


9. Стелла героям Великой отечественной войны, где горит вечный огонь.


10. Террористы несколько лет назад подорвали вечный огонь, но они повредили железо, а не народную память.


11. Стеллу и оформление аллеи героев спроектировал нальчикский архитектор Петр Прокопьевич Казанчев.


12. Памятник материнскому и семейному капиталу (шутка). Мать и дитя - образец парковой скульптуры советского периода


13. Вид на озеро


14.


15. Ресторан "Эльбрус". Обратите внимание - все здания в парковой зоне в СССР старались выполнить в рамках единой архитектурной гармонии. Когда я вижу, ряд новоделов - вроде нового театра, хочется местным архитекторам бошку поотрывать.


16. Канатная дорога


17. Устремляется вверх.


18. Одуванчики повсюду. Одуванчик - вот символ Нальчика.


19. Водогрязелечебница. Еще одно постранственное архитектурное решение. Если немного довести площадь до ума...


20. Кинотеатр "Победа". Обратите внимание на скульптуры... Сюда в детстве ходил смотреть кино.


21. Напоминание потомкам, что мы живем в великой стране.


23. А это старый княжеский особнячок на углу Церковной и Елисаветинской улиц...


24. Пример бережного и трепетного отношения к истории. Несколько таких домиков в последние годы снесли.


25. Каждый раз иду из дома по улице Нахушева в парк... Раньше она называлась Елисаветинской, в годы моей юности Октябрьской. Все фамилии нужны, но названия улиц обязаны быть благозвучными и неоскорбительными для уха.


26. Балконы с цепями - это последний символ старого Нальчика.


27. До революции у дома был хозяин. Добротно строили, на века.


28. Главным украшением этого дома были княжеские дочки. Куда разметала девочек гражданская война?


29.


30.


Результатом этих фотоусилий станут четыре-пять картинок для глав в моей книжки. Большие толстые книги никто не читает, поэтому задача создать волшебную книгу, с картинками-смыслами. У художников весьма неожиданный взгляд на вещи. Но я знаю, увидев картинки, вам очень захочется в Нальчик.
Баташев Анатолий

Атажукинский сад. Нальчикский городской парк

Парк в Нальчике - это больше, чем парк. Это центр городской жизни, это наша гордость и история. Вот наша красавица Центральная аллея. Через парк идет дорога из желтого кирпича.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад

А по бокам чудесный лес.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад

А это ресторан "Эльбрус", его построил один замечательный грузинский архитектор. Архитектор был влюблен в одну из жительниц Нальчика, но родные наказали ему вернуться в родную Грузию и взять в жены землячку. Не вынеся разлуки, молодой и талантливый мужчина, зачах от тоски. Кстати, когда мы проводили заседание правления Пенсионного фонда России в Нальчике, именно здесь проходил торжественный ужин. Чудесное место.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад. Ресторан "Эльбрус"

А это канатная дорога. Помню, мы с отцом ходили в парк и это была наша мужская тайна. Мама запрещала, чтобы я ездил на канатке, а вот отец не боялся. Вид на озеро - дух захватывает. В озере Трек водится много рыбешки, здесь любят купаться курортники.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад. Канатная дорога у озера

Беседки мраморные. Спасибо президенту Арсену Канокову, который много сделал для приведения парка в божеский вид. А еще, удивитесь, спасибо Путину за это. Ведь одним из самых первых указов Владимира Владимировича в 1999 году было придание Нальчику статуса курорта федерального значения, что позволило спасти остатки курорта от развала.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад. Беседка над озером

Осень в Нальчике. Она прекрасна и удивительна. Как и любой другой сезон - в парке всегда очень хорошо. И вольно дышится. Кстати, голубые ели на российской земле - родом из Кабардино-Балкарии. Агроном Иван Ковтуненко постарался.

Нальчик. Парк. Атажукинский сад. Осень. Голубые ели

Спасибо Бэле за чудесные фотографии.
Баташев Анатолий

Светлогорск, шторм, волна

Светлогорск, шторм, волна
Трындец подкрался незаметно... Многие великолепные пляжи калининградского побережья Зеленоградска и Светлогорска уничтожены ураганом. Защитные дамбы размело... В общем, никто такого не ждал, хоть все и знали, что проблема замены моллов и укрепления защитных сооружений есть.

В светлогорской гостинице, что на фотографии, изумительный ресторан, я часто там кушал - пюре, бефстроганов, пицца, салат с томатами черри, бокал вина. Здание сохранилось, но все побережье в хлам. 

К слову, год назад меня удивило, как назначенный губернатор Цуканов и его кадровики выбирали себе министра туризма... Кто составит лучшую презентацию развития отрасли в регионе! Нет, чтобы знания английского, немецкого, польского, опыт работы в туриндустрии предъявить. Ну, теперь Цуканов вместе со своими кадровиками могут этими презентациями обклеить губернаторскую приемную. Региону нужен "план Маршалла", чтобы поднять туротрасль, а теперь и природа ополчилась. Двадцать лет управленцы областью не делали ничего, чтобы укрепить побережье. Ну, что ж теперь делать?
Баташев Анатолий

Уртам – сердце России

Представьте себе картину, просыпаетесь вы ранним утром внутри «Волги», машина безнадежно увязла в огромной луже, грязь непролазная. Вокруг заросшее репейником огромное поле, а в приоткрытое окно машины залезла крапива. Так закончилась моя попытка добраться до города Руяна.
Просыпаться не хотелось, светало, несколько раз открывал глаза, но за очками тянуться было лень. Окончательно разбудил оранжевый джип «Экспедиции», который поблизости месил местную грязь. Сначала он проехал в сторону шоссе, вероятно, в магазин. Потом вездеход побуксовал обратно. По местному времени было около семи утра.
Мы застряли поздно ночью, около полуночи. Долго ехали по трассе, караулили указатель на Уртам, потом заехали в само село спросить, как добраться до Руяна. «Выезжайте на шоссе, и через двести метров будет указатель», - говорит девушка за рулем праворульной японской иномарки. Следуем совету и, действительно, видим вывеску «Город-Руян». Поворачиваем, дорога кончается, начинается колея. Через пятьдесят метров колея раздваивалась, нужно было угадать, куда ехать. Берем правее, дальше все происходит быстро: на скользкой раскисшей дороге машину повело, мы буксуем и застреваем в огромной луже. Вероятно, был бы день, мы бы и не полезли на эту целину, мокрую после обильных субботних дождей. Но когда кругом темень, свет фар выхватывает небольшой кусочек дороги, вроде и не страшно. Я решил было в кромешной тьме добраться до Руяна пешком, делаю два шага и по колено проваливаюсь в лужу. Носки и ботинки безнадежно мокрые. Хотел пройти вперед, светя мобильником под ноги, но грязь такая скользкая. До Руяна идти примерно два километра, но почва после дождя стала непролазной. Ориентиров нет. Решаем дождаться утра и заночевать в машине.
Пробуждение принесло осознание, что все серьезно. Машина крепко застряла в тягучей грязи. А то, что гордо называлось дорогой на «город Руян», представляло собой несколько колей, вероятно, прорубленных вездеходами в чистом поле за вчера и предыдущие дни. Мой водитель пошел ловить машину-бурсир на трассу, я же предпринял попытку добраться до Руяна и попросить организаторов помочь вездеходом выташить нашу волжанку. Выбирая дорогу, однако, важно понимать, куда забирать – влево или вправо. Я взял правее и, в конечном итоге, немного поплутав, за два с половиной часа пешим ходом добрался до Уртама. Стильные ботинки за пару минут вновь намокли насквозь и превратились в некое подобие лаптей.
Когда я уже отошел на приличное расстояние, вдруг понял, что случившееся не самое страшное. Проблема возникнет, если пойдет дождь: тогда я вымокну насквозь (а резервной одежды нет), любимый телефон с кучей фото и информации накроется медным тазом, а двустороннее воспаление легких обеспечено. Разумнее было бы остаться в машине, но вся поездка в субботний вечер из аэропорта вместо уютного отеля «Хилтон» сюда, за двести километров от Новосибирска, была чистой воды авантюрой. И в этот момент я увидел возле колеи большой муравейник, вот уж у кого жизнь мудро устроена. И стал молиться, чтобы дождя не было.
Осторожно лавируя по грязи между лужами, я медленно продвигаюсь вперед. Я ориентировался по колеям, но дороги продолжали раздваиваться, а я чувствовал себя Иваном-царевичем с его дилеммой: налево пойдешь – голову сложишь, направо пойдет – коня потеряешь, прямо – чаща и тоже ничего хорошего, а назад пути нет. А Руяном и не пахнет. Зато у меня появились попутчики – сибирские комары.
Но места вокруг были дивные. Чудесный березовый и кедровый лес, поля, холмы, просторы. Да и когда еще жителю городской тайги представится шанс умыться росой. В умывании росой в тот момент не было, кстати, ни капли романтики. Просто, хотелось «продрать глаза». И роса весьма эффективно заменяет струю холодной воды из-под крана. В такие минуты полного единения с природой очень хорошо думается о жизни, о любимой, о судьбах страны. Чтобы осваивать такие просторы надо не просто стимулировать рождаемость, надо стремиться к тому, чтобы в семьях было в среднем по семь детей.
Я вспомнил детство, когда, будучи второклассником, поехал вместе с дедушкой в колхоз собирать в поле клубнику. Тогда мы застряли в похожей луже, провели ночь под звездами, и, поскольку мобильных телефонов не было, мама с бабушкой страшно переволновались. Утром нас вытащил трактор. Это было одним из самых сильный впечатлений детства, после которого я стал вести дневник. Теперь я вновь переживал это дежавю и был вполне счастлив.
И что меня сделало вчера таким храбрым? Вероятно, бутылка «Кьянти», ибо после того, как все утро под проливным дождем, без зонта, координировал телевизионные съемки и разливался соловьем в синхроне, нужно было радикальное решение, чтобы не простыть. В общем, бродя по кромкам луж, я решил пересмотреть жизненный подход, стать более прагматичным, циничным, не идти на поводу подобных импульсивных желаний. Ох, уж эта храбрость. Все одно, это хорошо не кончается.
Наконец, появились признаки цивилизации. На холме на горизонте появились дома, я предположил, что Уртама. Как миражи, они казались близкими, но добираться пришлось долго. Через короткое время показалось огромное стадо коров, которых гнали три пастуха на лошадях. Некоторые коровы не хотели слушаться, и им доставалось хлыстом. Особенно попало одному непослушному бычку, который сбежал в глубокий обрыв. Собственно, после коров глубина сжиженной грязи на дороги достигла сантиметров пятнадцати, по такому месиву только на лошадях и передвигаться. Хотя грязь, вероятно, засасывает подковы с неменьшей силой, чем мои ботинки. Представляю  удивление пастухов при виде мужчины в костюме, рубашке, очках, галстуке и с закатанной штаниной, идущим по сельской дороге далекого мира. Вылетая в Новосибирск, я не стал брать с собой никаких вещей, ведь целью поездки были переговоры, ознакомление с ситуацией, съемки, кто же мог подумать, что я опоздаю на самолет и у меня появится масса свободного времени.
Тем временем из-за холмов ледникового периода вдруг показалась красавица Обь. У меня был выбор, либо идти по дороге к Оби, поднимаясь на холм. Вероятно, как я потом понял, эта дорога должна была бы вывести меня к Руяну. Но тогда я этого не знал, мне думалось, что Руян левее. И хотя Обь так хотелось посмотреть вблизи, но трезво оценив свои силы, понимаю, что двигаться надо именно в Уртам, к цивилизации. Тем более, что в кармане зазвонил телефон, мой водитель доложил, что трактор с трассы вытянул машину. Что ж, одной проблемой стало меньше, осталось дойти самому. Понял, что слова «грязи по колено», «вляпаться», «грязь непролазная», происходящие из древних глубин русского языка, описывали как раз подобные добрые ситуации.
Решив не рисковать бродить в одиночку по улицам Уртама, чтобы избежать встречи с собаками, мало ли как они отреагируют на незнакомца. Показалась вышка ретранслятора мобильной связи, отличный ориентир для точки-рандеву. И мне вспомнилось прошлое, когда в 2003 году мне довелось заниматься пиар-сопровождением «Вымпелкома». Ежемесячно только этот сотовый оператор ударно запускал 100-150 ретрансляционных станций, и в конечном итоге эта работа позволила привести мобильную связь даже в таежные, труднодоступные городки.
Уртам показался мне зажиточным селом, дома здесь построены на совесть. Хотя, конечно, имелись и некоторые признаки запустения, связанного с тем, что часть предприятий после распада СССР развалилась. Например, кирпичный завод. В Уртаме оказалось очень чисто, многие дома сияли свежей побелкой, люди были одеты ухожено, нарядно. В ряде дворов имелись трактора, автомобили. В селе оказалось три магазина, однако купить ботинки или кроссовки не удалось. Одежду и обувь, как выяснилось, покупают в другом селе.
Можно было бы сразу уехать из Уртама: Руян после дождя напоминал неприступную крепость, непокоренную вершину, и пытаться вновь ехать по вчерашнему указателю через поле – стало бы верхом глупости. Пока шел по целине, вспомнил далекий 2005 год, как однажды поехал с семьей на Бородинское поле. Машину пришлось бросить очень далеко (логистика там совсем не продумано), пошел дождь, я укрыл сына зонтом, а сам месил кросовками грязь, рассказывая Андрею: вот видишь, как тяжело приходилось солдатам, осень, грязь, а ведь идти армии приходилось пешком. В тот момент в душе была жалость, что мечту о Руяне реализовать не удалось, но, говоря честно, меня там и не ждали. Сначала, когда я сообщил менеджеру, что еду, она сказала, что чумы намокли и участникам негде спать. Ничего страшного, парирую в ответ, спать можно и в машине. Потом позвонила другая леди-орговик и сказала, что это «закрытое мероприятие», «охрана не пропустит», а маяк можно посмотреть в понедельник. Прочитав столько про философию Руяна, я внутренне попытался состыковать понятия закрытое мероприятие и «города с открытыми дверями». Мой наивный вопрос, что в понедельник я уже в Москве, а когда все может так сложиться: Новосибирск, свободный день, желание и возможность съездить 200 км? Ведь у московского менеджера возможность посетить Уртам, одно из десятков тысяч уникальных мест нашей необъятной страны, возникает, пожалуй, раз в жизни. Сейчас или никогда, и я решил добраться, невзирая на запрет. Чувствуя себя волком из надрывной песни Владимира Семеновича Высоцкого, который «прет» на флажки. Тем более, что на самолет я уже опоздал, терять мне, по большому счету, уже было нечего, а ночная жизнь Новосибирска меня мало интересовала. Хоть в Руян я и не попал, но, волею судеб, оказавшись на другой день в Уртаме, в этой сибирской глубинке, уютном, душевном, пронзительном мире, мне захотелось окунуться в него поглубже.
Около площади, где сосредоточены магазины, бабулька пасла коров. Все было чистенько, подстрижено, побелено. Краем уха подслушиваю вопрос, обращенный бабульке одним из местных мужиков: «что сюда гонишь, здесь трава плохая, лучше их пасти рядом с сельсоветом». Бабулька сослалась на хронические болячки, дескать далеко, тяжело идти, и так метко запустила тяжелой палкой в теленка, что тот прекратил упрямиться и быстро пошел вприпрыжку дальше. Пусть с видом этой вполне современной чистенькой улицы, возможность, что кто-то будет пастись на газоне, явно диссонировала. Но уртамцы привыкли жить в гармонии с природой, не отделяя себя от своих питомцев.
- «Давай прокатимся по городку», - говорю водителю. Едем по улочкам, часть улиц заасфальтирована, однако ближе к окраине начинаются распухшие земляные дороги. Покрутившись немного, выезжаем на холм над Обью, внизу открывается чудесный вид. Знакомый до боли, ибо когда я готовил рецензию на книгу Александра Кравцова «Бизнес как экспедиция», Наталья Славинская прислала мне множество фотографий. Но у меня есть правило, никогда не писать о том, чего не знаю. Идея построить новый город мне понравилась, но как можно писать про то, что не видел, не ощутил, не прочувствовал всей душой. По опыту знаю, что фотографии передают в лучшем случае одну сотую обаяния местности. Но здесь вероятно снимал очень хороший фотограф, все совпадало. Единственное, фотографии способны передать лишь небольшой кусочек информации, а места настолько красивые, что можно снимать целый фотоальбом.
Поднимаюсь чуть повыше… и вижу Руян. На соседнем холме, в той стороне над Обью, куда я не рискнул дойти. Впрочем, и не стоило, потому что человек в раскисших лаптях, испачканном костюме, продрогший насквозь – наверное, жалкое зрелище.
Руян – это чуть больше десятка белых шатров, разбитых на холме. В центре главный шатер. На флагштоках развиваются разноцветные полотнища. Маяка я не увидел, но, судя по вчерашним словам менеджера, маяк деревянный вроде как уже есть. Дом-маяк – это самое классное архитектурное решение для этой местности над обрывом. Стать местной достопримечательностью.
Оранжевых чудо-вездеходов на холме я тоже не разглядел. Движения в лагере не наблюдалось, очевидно, народ отсыпался после вчерашней вечеринки. А закончилась она по местным меркам поздно. Вчера мы уже успели заснуть в «волжанке», как мобильный ожил. Звонила менеджер «Экспедиции», та самая орговик, которая мне отказала, и взволновано начала мне что-то рассказывать, очевидно, перепутав номер, звоня то ли подруге, то ли участнице лагеря. Представляюсь. Не стал рассказывать о наших проблемах, про то, где мы вляпались и что теперь делаем. Сам «вляпался», сам и решай, и нечего превращать чужой праздник в спасательную операцию. Смотрю на экран телефона, на московских часах – почти час ночи, по местным меркам - четыре. Как же хорошо, как же сладко спится в «Волге». Хоть и холодновато, опустил стекла, травяной воздух поступает свободно. Когда стало совсем прохладно, водитель включил печку. Удивительно, но за ночь выспался, впервые за последние дни.
Итак, теперь я увидел Руян, и на душе появилось умиротворение. Я получил то, зачем приехал. Возможно, я излишне настырный, излишне прямо иду к цели, ломаю кучу дров ради пользы дела. Но последний месяц я жил мечтой о Руяне, прочитав в френдленте блога о фестивале, заведомо зная, что при моем сверхплотном графике добраться туда будет очень тяжело. К тому же, не было повода слетать в Новосибирск. Но когда много о чем-то думаешь, повод появляется сам собой. Например, внезапно мой коллега предложил провести мероприятие в Новосибирске, а я стал протестовать «это же дорого, накладно, мы перенапряжем субподрядчика», но когда решение было принято, моя прямая обязанность готовить событие, просчитать логистику. Но вышла новая засада, мне не разрешили продлить командировку на воскресенье. У меня в голове зрела мысль нарочно опоздать на самолет, либо приехать в аэропорт и сдать билет, чтобы один день уделить мечте, расширению кругозора, саморазвитию. Но все же принял решение лететь, кто же мог подумать, что на дороге возникнет такой затор.
Меня интересуют точки роста, используя которые мы можем обустроить Россию. Интерес к Руяну был отнюдь не праздный, и я рискнул. И вот цель достигнута, я стоял на холме, в 20-30 минутах ходьбы от Руян-города. Нет, я не пошел туда, кому же я там был бы нужен, да и смотреть там, если честно, пока еще не на что, а чтобы проникнуться атмосферой, нужно быть с людьми, беседовать, впитывать информацию.
Итак, максимум полезной информации о Руяне я получил. Проект не впечатлил, но впечатлил Уртам. Города, большие села, подобные Уртаму, - вот основа процветания России. Если люди в этих местах будут счастливы, то в стране многие из ее хронических проблем решаться. Если в какой градостроительный проект стоило бы вкладывать в этих местах, это, конечно, развитие Уртама. Руян, как ни крути, станет частью Уртама, придаст поселению, существующему уже 300-400 лет, новую жизнь.
На мой взгляд, Руян должен начаться с нормальной подъездной дороги, пока в город приходится добираться на вездеходах, это плохо. Причем, как объяснили мне старожилы этих мест, разумнее всего заезжать в Руян немного с другой стороны, не от нынешнего указателя.
Стоя над обрывом, я впитывал невероятную красоту этих мест. Обь, которую я из последних сил пытался накануне переплыть, острова, первозданный лес, холмы, обрывы. На высоком холме над Обью, где мы оказались, на окраине Уртама, стоял маленький, но весьма добротный домик. Хозяин, крепкий старик, приветливо общался с рыбаками, проходившими мимо. Здороваемся.
- «Как вы думаете, сколько лет этому дому?» - спрашивает хозяин. «Ну, наверное, много, начала XX-го века». «Этому дому больше лет, чем нам всем вместе взятым», старику, оказалось, стукнуло 70, ну а со мной и моим водителем на троих лет 145 набиралось. - «Когда я был школьником, я спускался вот с этих холмов на лыжах, машет старик в сторону отвесных стен, на которых расположены шатры Руяна. А вот теперь слаб в ногах стал». Кстати, Руян с его великолепными склонами и сибирским климатом вполне может стать очень крутым лыжным и горнолыжным курортом. Добираться из Новосибирска или Томска можно быстро, главная дорога – одно заглядение. Ну, а Руян располагается почти на трассе, инфраструктурировать его не столь уж и сложно.
Напросились попить чайку, после похода в поисках Руяна в мокрых ботинках, несмотря на ежедневную закалку, я продрог. Вспомнилась реклама: «Держи пиво в холоде, а ноги в тепле». Гостеприимный хозяин нарезал помидоров и огурцов, на столе появилась свежее сало, рыба, сметана (по твердости напоминавшее масло), картошка в мундире. Ну и самогон в бутылке из-под «Клинского». В общем, пир горой. Да и старик – Юрий Кутепов - оказался крепким, с сильными, жилистыми руками, одно слово – богатырь.
- «За ваши красивые места. Пусть в них придет процветание», - провозглашаю я первый тост.
- «Да что здесь. Вот на другом берегу места красивые, так там вообще чудесно. Вот там настоящие виды, не здесь. Ведь в старые времена там были деревни», - Юрий перечисляет названия… - «Богатые деревни были, какие стада коров на берегах паслись, а потом Хрущев решил накормить страну, началось укрупнение колхозов, эти деревни были выселены, стали неперспективными. Но ни жить мы, ни производить больше не стали, производство загнулось. А ведь у нас была промышленность, кирпичный завод, например, столько кирпича производил! Как только народу гайки закрутили, всех взяли под контроль, так разруха и пошла».
Старик говорил о наболевшем. И мне подумалось, каково это, прожить жизнь и наблюдать в конце упадок родных мест. Крупная и деликатесная рыба поизвелась, молодежь уезжает в города.
- «Построили эту чертову плотину, Обское море, а сколько территории погубили, затопили. Арал загубили, а теперь хотят сибирские реки повернуть вспять. Они не понимают, что к нам пойдет с океана соленая вода».
Я вспомнил свою пешеходную прогулку до Уртама, переход по насыпи через небольшую журчащую речку с таким сильным течением. А в Оби течение вообще сильное. Входишь в воду, сначала мелко, а потом дно быстро углубляется, пока плывешь, начинает сносить. Собственно, почему я на самолет вчера опоздал: попытался переплыть Обь в районе поселка Юный Ленинец. Храбрый больно. Большие реки требуют уважения. Помню, как-то в европейской летней школе в Усть-Качке решил поплавать на катамаране. По течению плылось быстро и легко, а обратно мы, два мужика, едва справились.
- «А ведь раньше», - продолжает Юрий, показывая на огромный низинный участок между Уртамом и Руяном - «раньше вода заливала всю эту пойму. Поднималась на одиннадцать метров. А сейчас река омелела из-за водохранилища. А в старые времена все эти острова уходили под воду».
Из одного окна – чудесный вид на шатры Руяна, из другого на красоты Оби. А живут здесь, в Уртаме люди вполне современно, все блага цивилизации – вода, электричество, телевидение, мобильная связь здесь есть.
«Кстати, медведя стало много. Когда пожары были из Красноярского края сюда пошел медведь, потом ушел, а потом снова пришел, понравилось, тут ягоды много, грибов», - стопка за стопкой время летит незаметно. Старик не хотел отпускать, но самолет не стал бы меня ждать. А места вокруг и вправду благодатные. На обратном пути мой водитель насобирал в лесу большой пакет кедровых шишек, я тоже нашел несколько штук, а еще много грибов, вкусные ягоды рябины. Уезжать не хотелось. Возникло желание купить хозяйство в Уртаме, чтобы хоть иногда приезжать в эти чудесные края.
Вот именно в таких больших селах – городках как Уртам и заложены те точки роста, которые позволят обустроить Россию. Немного помочь этим мастеровитым, крепким, хозяйственным людям и мы, возможно, через несколько лет будем жить в другой стране. Более правильной, сильной, счастливой.
Два-три часа в обратной дороге до Новосибирска пролетели легко. Все-таки «Волга», хоть ее и сняли с производства, удобная машина. Прочная, надежная, и главное, на ней не получится гнать. В Сибири все как-то само собой предполагает размеренный образ жизни.
В Новосибирск прибыли заблаговременно, вновь опаздывать на самолет было никак нельзя, но времени еще хватало, и я попросил водителя остановиться, хотел взглянуть вблизи монумент героям Великой отечественной войны. Со стороны дороги монумент не впечатлял, но стоило увидеть эти колонны сзади, как начинало щемить сердце от огромного количества фамилий героев, не вернувшихся с той войны. Я смотрел, вчитывался, искал родственные, буквы и люди уходили ввысь, сливаясь в бесконечность. Сибиряки спасли страну в самых суровых боях. Жертвуя своими судьбами, они позволили нам стать хозяевами собственной судьбы. Когда немцы уверовали в безоговорочность победы, когда казалось, что красная армия разгромлена, на пути обнаглевшей орды как из-под земли возникли сибирские дивизии. Неторопливые, мастеровитые, уверенные, меткие, готовые стоять насмерть. Именно сибиряки стали тем козырем, который наряду с лендлизом, помог СССР-России выиграть войну. Я смотрел на градостроительное решение аллеи, получился уютный парк в центре города. Конечно, ордена на памятнике не мешало бы и подновить, но в целом – это память, которую удобно впитывать юному поколению. Всем тем, кто приходит в этот парк. И, возможно, хотя и не дай бог, тем парням, которые сейчас учатся здесь кататься на роликах, вновь придется защищать Родину, проливать кровь за счастье отчизны, отстаивать наше право на жизнь и свободу. Маленькие города вроде Уртама куют ту породу людей, которая создает основу страны.
Вечерний рейс S7 на Москву. Тот самый, на который я вчера так удачно опоздал. Удачно, потому что сделал все что мог, чтобы попасть, но, вероятно, а водитель, шутка, все грамотно обставил так, чтобы я смог и мечту реализовать, и не испытывать при этом никаких угрызений совести. Про ненавязчивый сервис, чтобы клиент смог сделать что-то эдакое, не испытывая в дальнейшем угрызений совести, вспомнил рассказ Андре Моруа «Отель Танатос». Вот и я не испытываю угрызений, хотя получится, конечно, весьма накладно, ибо дважды плачу за авиабилет обратно из собственного кармана, но увиденная красота того стоила.
 Вечером со мной вместе одним рейсом летело человек сорок из того лагеря. Загорелые, слегка усталые, в фирменных оранжевых и голубых майках… С одной стороны, многие сидят по одиночке, три-четыре дня недостаточный срок, чтобы сплотиться окончательно. С другой стороны, на их лицах густой красный, бронзовый сибирский загар. В глазах мечтательные нотки. И я понял, с чем ассоциируются у меня эти шатры в Руяне. С новой формацией человека, которую французский политолог и экономист, ближайший сподвижник президента Франции Франсуа Миттерана Жак Атталли назвал цивилизацией кочевников, номадов. Номадическое общество – это продукт информационного века, когда человек-интеллектуал не отягощен вещами, имеет средства коммуникации, позволяющие связываться с любой точкой планеты, быстро передвигаться в поисках новых впечатлений. Участники лагеря – это как раз те кочевники будущего, новый тип людей и их эволюции.
Юрий Кутепов долго не хотел меня отпускать. Пришлось пообещать ему приехать еще раз. Но в этот раз я поеду не в Руян, а в Уртам. Царство кедра и березы. На холме рядом с домом Юрия, мне подумалось, было бы классно оборудовать смотровую площадку со столами и беседками, чтобы у тех детей, что подрастают в Уртаме, было место, где смотреть на реку и мечтать, а у рыбаков, где играть в шахматы и обсуждать улов.
Прилетел в Москву, я смотрел на радостные лица ребят в красивых футболках, многие поехали в город на «Аэроэкспрессе». И, только сев в метро и оставшись наедине с собой, я  размышлял над теми уроками, которые я вынес из поездки. Пока размышлял, услышал как девушка на дудочке играла песню Градского «Ничто на земле не проходит бесследно… Постарайся себя не терять». Я очень рад этой поездке, этой возможности, тому материалу, который удалось собрать.
У меня в ближайших планах следующее путешествие – на чудесный водопад Гидмышх в Кабардино-Балкарии, который в ближайшие год-два может быть уничтожен местными властями, строящими водовод. Судя по видео и рассказам взволнованных краеведов, водопад очень красив. Но мне нужно его посмотреть, изучить ситуацию на месте. По слухам, туда не пускают, в той местности режим КТО. КТО не КТО, а ехать надо. Я почти написал большую книгу по обустройству Кабардино-Балкарии, Северного Кавказа и России, а ситуация с Гидмышхом, очередной эпизод большого полотна о том как красива наша родная земля, особенно, когда будет ухожена, когда в душах людей зажгутся маяки.