Анатолий Баташев (lui_parnas) wrote,
Анатолий Баташев
lui_parnas

Categories:

Звездная Робинзонада. Мой приквел к трилогии Ивана Ефремова. Вторая глава

Как и обещал, выставляю на ваш суд очередную главу приквела к "Туманности Андромеды". Начало здесь.

Глава вторая

ПРИ БЛИЖАЙШЕМ РАССМОТРЕНИИ

Пробуждение Дона Ро было не из приятных. В голове гудело, во рту стоял жуткий сушняк, горло и пищевод резала изжога. И очень хотелось в туалет. А спать тоже хотелось, но в конечном итоге пришлось оторвать голову от дивана. Все тело ломало, суставы затекли.

- Сколько же я спал? – подумал Ро. Если верить компьютеру, должно было пройти уже шесть часов. Ро быстро добрался до каюты, побрился, принял душ, залез в робот-массажер, провел короткий сеанс импульс-терапии, на скорую руку съел доставленный с кухни завтрак. Почувствовав, что окончательно избавился от остатков похмельного синдрома, порядком посвежевший, Ро оделся и направился в центральный пост. Там во всю кипела работа, астронавигаторы сверяли последние детали предстоящего торможения. Приветливо поздоровавшись со всеми и терпеливо выслушав пару соленых шуточек в свой адрес, биолог решил не смущать народ своим присутствием и направился на доклад к капитану. Перед дверью каюты Луи Парнаса он столкнулся с Низой Тор, которую вежливо пропустил вперед. По чуть усталому лицу Низы было видно, что она не спала после окончания праздника.

- Ну что, человек-медведь, готов к труду и обороне, - приветствовала Низа с легким смешком в голосе.

- Пусть это утро для Тебя будет добрым, - пробасил Ро, за что удостоился шутливого дергания за нос.

Луи Парнас встречал их в своем знаменитом кресле:

- Ну, что, голубки, наворковались за ночь!

- Так точно, - отрапортовался Дон Ро, за что схлопотал уже шутливый подзатыльник. – Бьет, значит любит.

- Противный, - пропищала Низа.

- Итак, к делу! – произнес командир. – Учитывая, что ты, Низа, заняла все свободные расчетные мощности электронного мозга, задействовав гриф высшей важности, значит, тебе есть, что сказать.

- Ну, вы все могли хотя бы полюбопытствовать!

- Если человек что-то делает, значит ему это нужно. Таков наш принцип работы в команде, - спокойно парировал Луи Парнас.

Низа зарделась:

- Вообще-то после наших вчерашних разговоров, я подумала, что со снимками что-то неладное. Я подняла архивы с других звездолетов при приближении к различным звездным системам. То есть в аналогичных условиях. Там практически не было помех. Тогда я решила запустить программу автоматической обработки данных фотосъемки и результатов сканирования. Мне удалось выяснить, что помехи не случайность. В них есть своя система, закономерность. Напрашивается парадоксальный вывод. Система Сириуса окружена миллионами, миллиардами мелких метеоритов и обломков. Они не движутся лишь по орбите, как это обычно бывает. Они окружают систему, образуя сферу. Наверное, странное свечение как раз и объясняется тем, что эти обломки отражают, рассеивают свет звезды, но их не видно в телескопы с других систем.

Глядя на задумчивое лицо командира, Низа добавила:

- Я подумала, что мы приближаемся к опасному участку. Учитывая, что за последние несколько часов звездолет уже пять раз выполнял маневры уклонения от обломков, предлагаю начать экстренное торможение и дальше идти на планетарной скорости.

Луи Парнас молча обхватил руками голову. Несколько секунд в каюте зависла пауза:

- Пуф. Кажется, ты права, Низа. За последние три дня аппаратура зафиксировала несколько сотен небольших обломков вокруг, что очень нетипично. Я уже думал над экстренным торможением. Твои выводы окончательно расставили все на свои места. Другое дело, эти выводы хочется миллион раз проверить. Но все равно лучше не рисковать. Покажешь твои расчеты?

Общий сбор был назначен через десять минут. Дон Ро вскоре поспешил на свой пост в хвостовой отсек корабля в рубку биолаборатории. Низа оставалась пока в каюте командира, давая ему необходимые пояснения. Вспоминая показанные Низой снимки системы, Ро сравнил систему с бетономешалкой. Метеоритные течения представляли собой потоки мелких камушков и льдинок размером с обычную щебенку и пыли, до боли напоминавшей песок и цемент. Под воздействием гравитации звезды и планет эти потоки шли в заданном направлении, порой сталкиваясь, порой разлетаясь в разные стороны. Звездолет, попади он в такую струю, в течение доли секунд мог превратиться в подобную массу, и лишь вспышка от взрыва двигателей и реакторов могла бы сказать наблюдателю или контрольным приборам, что секунду назад часть этой необъятной массы была звездолетом.

Поскольку в данной ситуации от него ничего не зависело, кроме как морально готовиться к не совсем приятному для организма процессу торможения, Ро принялся наблюдать со своих мониторов за остальными членами команды. Кто-то в спешке приводил себя в порядок или занимал места, но большинство внимательно просматривали записи Низы. Астронавигаторы и астрофизики оживленно обсуждали новость, попутно сверяясь с собственными записями и наблюдениями. Ирвин Север с обреченным видом находился в машинном отсеке, в последний раз проверяя готовность двигателей к запуску. Саша Вэн расчехляла свои приборы. Все как положено.

Сзади неслышно подошел Пурчонок, старший сын Лилии и Валерия. Ему было семь лет, и из всех детей он был самым старшим. Вообще-то инструкции не рекомендовали рожать детей при звездных перелетах. Мотивировалось это тем, что детские организмы подвергались риску от излучений космоса и корабельных приборов. Считалось также, что вдали от могущественной земной медицины в случае возникновения экстренной ситуации могут возникнуть сложности с лечением детей. Но жизнь в конечном итоге взяла свое. Если двое живут долгое время вместе, ребенок становится необходим, - так мотивировал свое решение Валерий. Иначе возникают ссоры, а наличие малыша позволит удалить эту негативную энергию. Луи Парнас согласился, хотя его побудительный мотив был иной: наличие детей позволит экипажу чуть-чуть отвлечься от мыслей о вероятной гибели экспедиции. Тут его поддержала и Саша, по ее ученому мнению, дети повысят инстинкты самосохранения людей, мысли о них не дадут сложить руки в критической ситуации. Да и шутка ли, провести четверть века в космосе, тогда как предыдущие экспедиции летали на много более близкие расстояния.

Пурчонок приподнялся на цыпочки сзади кресла и руками прикрыл глаза Ро.

- Пурч?! – возмутился Дон Ро.

- Ага, попался! – рассмеялся Пурчонок. – Дядя Ро, а это правда, что мы будем тормозить?

- Ты почему не на месте? - спросил Ро.

- Мама закрыла меня в каюте, а я хочу все видеть. Вы же никому не расскажете, дядя Ро?

Ро чуть покраснел: сам же учил парня пользоваться сенсорными замками:

- Ладно, горе ты мое луковое, садись в кресло второго пилота и пристегнись ремнем безопасности. Торможение – это тебе не шутка.

Малыш просиял, а Ро надиктовал на памятное устройство замка каюты Пайнер сообщение, что с ребенком все в порядке. Самой Пайнер было сейчас не до этого. Стальным, хрипловатым голосом она отдавала команды Ирвину и астронавигаторам, в то время как Луи Парнас сосредоточенно проверял линию торможения.

- Почему все так волнуются, - спросил Пурч.

- Видишь ли, дорогой, когда работают тормозные двигатели, звездолет не может оперативно маневрировать. Поэтому любой камешек или обломок, которые будут у нас на пути, в случае столкновения на такой скорости просто прошьют наш кораблик насквозь.

В этот момент взвыли ионно-триггерные двигатели[1], и звездолет стал замедлять свою чудовищную скорость. Всего процесс торможения должен был занять от шести до пятнадцати часов. Двигатели периодически включались и выключались, когда раскачка звездолета становилась чрезмерной для хрупких человеческих организмов. Единственной мыслью Дона Ро, ощутившего после первой порции торможения приближение морской болезни, было сожаление, что за двадцать минут завтрак явно не успевает перевариться. Подавив приступ тошноты, Ро посмотрел на Пурчонка. Лицо малыша было серым, но он держался достойно. Заметив внимательный взгляд Ро, Пурч выдавил:

- Уф, здорово! – и после таких слов Ро стало стыдно за свою минутную слабость. Слегка успокоившись, биолог переключил все внимание на мониторе. Лица товарищей были сосредоточены, но, несмотря на внешнее спокойствие, было видно, что не всем торможение дается легко. Тем временем двигатели заработали еще раз. Ро почувствовал головокружение, но на этот раз качка уже не застала врасплох тренированный организм.

Минуты летели словно годы. Звездолет приближался к звезде и с каждым прожитым часом звездоплаватели вновь и вновь убеждались в правоте Низы. Число обломков вокруг возрастало просто в геометрической прогрессии. Хотя пока они серьезно не мешали звездолету, само наличие такого числа материи вдали от звезды было нетипичным. То расстояние, которое они рассчитывали пролететь за два дня, растянулось теперь на добрые три недели, но никто не выражал по этому поводу сожаления.

На полную мощность заработали телескопы. Со снимков экипаж мог наглядно лицезреть величественную панораму двойной звезды, вокруг которой помимо метеоритных потоков вращалось еще одиннадцать больших и малых планет. Метеориты были повсюду, со всех направлений, как бы игнорируя все законы вселенной. Подавляющее их большинство были размерами меньше спичечного коробка, но каждый астронавт представлял себе, что будет, если такой камешек хотя бы чирикнет по обшивке звездолета. Ведь даже на Земле таким камешком на почти нулевой скорости можно пробить череп. А при космических ускорениях редкий металл мог выдержать подобную шайбочку.

Из сообщений Кольца земляне знали, что какой-то из цивилизаций удалось создать конструкцию звездолета, практически неуязвимую для малых метеоритов. Под метровой обшивкой из эластичного металла располагался еще и значительный слой плазмы – в результате чего метеорит мгновенно плавился, а плазма автоматически латала дыру во внешнем слое. Однако это сообщение уже прошло через столько рук, что воспринималась как очередной миф, произведение фольклора из дальних глубин космоса. Чем не преминули этим воспользоваться писатели-фантасты, и образ суперзвездолета кочевал из произведения в произведение. Хотя все прекрасно понимали, что на современном уровне развития техники, по крайней мере, в этом сегменте галактике, отстоящем от основных цивилизационных центров Великого Кольца на сорок тысяч лет, создание подобной махины было невозможно. Так что окружающий космос приходилось покорять на хрупких скорлупках. Но с каждым полетом скорлупки совершенствовались – становились прочнее, маневреннее, безопаснее, росла экономичность расхода топлива и дальность полета.

В условиях, когда дальнейшее продвижение вглубь системы представляло значительный риск, экипаж полностью согласился с мнением командира лечь на орбиту звезды на безопасном расстоянии и внимательно изучить феномен с разных ракурсов. Обычно звездолеты делали витки по экватору или по полюсу звездной системы, но поскольку звезды было две, то географические координаты выглядели здесь весьма условно. Поэтому Луи Парнас предпочел спиральные витки, когда звездолет время от времени приходит не в одну и ту же точку относительно звезды, а уклоняется от нее в бок на некоторое расстояние. Такой облет позволял изучить как структуру метеоритных потоков, так и основные закономерности их движения.

Теперь уже никто на «Альбатросе» не сомневался в причинах гибели предшественников. Отважные звездоплаватели сунулись в систему, очевидно, планируя исследовать планеты, и погибли в этой метеоритной мясорубке. Когда причина была официально установлена и запротоколирована, экипаж «Альбатроса» собрался в центральном посту на траурную церемонию. На мониторах появились кадры из сообщений различных планет Великого Кольца об отправке звездолетов к системе Сириуса. Энергичные лица, уверенные движения, светящиеся интеллектом глаза инопланетных астронавтов. Обитатели многих звездных систем, отправлявших свои корабли к Сириусу, даже отдаленно не были похожи на землян. Не все имена погибших были известны землянам, не все могли бы даже быть произнесены земной гортанью.

- Но каждый из собратьев по разуму добровольно пошел на великий подвиг, - закончил свою речь Луи Парнас, - поэтому все они заслуживают нашей памяти и уважения.

Лилия, чей еще не родившийся ребенок, отчаянно давал о себе знать, стучась, куда не попадя, вдруг подумала, что возможно в не столь далеком будущем на поминальных церемониях будут упоминать их имена и их корабль. Вряд ли кто-то когда-либо узнает об их с Валерием детях. О, как она жалела, что была такой дурой, согласившись рожать в космосе. Природа, конечно, брала свое. Но что ждет ее детей там на Земле? Да, Пурч, со временем сможет управлять звездолетом. Но как он и его не родившийся брат поведут себя, впервые увидев необъятные просторы земли - небо, океан, звезды, леса и саванны? Будут ли они востребованы среди людей, получивших полноценное земное образование? Да, конечно, хорошо провести детство в тесном мирке, когда с тобой возятся крупнейшие ученые, выдающиеся умы человечества. Но и на земле наука не стоит на месте, да и общество состоит из гораздо большего числа людей! Удастся ли вписаться этим детям в мир человеческих отношений, царящих на большой земле. А если вдруг что все же случиться с кораблем? Одно дело, когда гибнешь сам, но ведь рядом любимый человек и такое родное, крохотное существо. А в чем провинился тот, кто еще сидит у нее в утробе!

Лилия доверяла своим чувствам. Интуиция ее еще никогда не подводила. Еще перед отлетом у нее было чувство, что она видит земные просторы в последний раз. Ей снилось, что на подлете к звезде должно случиться что-то страшное. Страшное, но не смертельное. Умирать молодому организму отнюдь не хотелось, хотя беременность давалась очень тяжело. Лилия обнаружила, что становится раздражительной по мелочам, но товарищи на эту слабость никак не реагировали. Их спокойствие, внимательность, благожелательность, готовность помочь способствовали тому, что к ней возвращалось всегдашнее отличное настроение.

Собственно вторая беременность оказалась неожиданной: подвел контрацептивный имплантант. Но поскольку в эпоху Кольца люди сознательно отказались от абортов, Лилия на первых порах с радостью восприняла свое состояние. Радость усугублялась еще и тем, что Пурчонок как только научился говорить просто затерроризировал родителей просьбами родить ему сестренку. «Хочу крошечку, Машеньку», - повторял он. Надо было видеть его разочарованное лицо, когда ему пару месяцев назад сообщили, что у него будет братик. А когда товарищи по экипажу стали расписывать преимущества брата, начиная с того, что на Земле с ним можно будет ходить на рыбалку, Пурч убежал и заперся в своей каюте. Не помог разговор и с Александрой – все-таки она не была детским психологом и не знала, на какую струну надо нажать в данном случае. «Не хочу на рыбалку, я бы Машеньке показывал звездолет, заплетал ей косички…»

Больше всего времени Пурч проводил в биолаборатории, или, как ее еще называли, корабельной ферме, помогая Ро возиться с растениями. У Пурча действительно был талант к разведению цветов и садоводству. Многое у него лучше получалось, чем у взрослых. Ро часто брал Пурча помощником в своих сложных экспериментах. По его мнению, дети чувствуют острее, чем взрослые. Да и свежий, наивный, совсем дилетантский взгляд на сложнейшие проблемы мироздания позволял порой увидеть очевидное. Чаще, конечно, случалось совсем наоборот, и эксперимент оказывался на грани срыва, но Ро никогда не ругал Пурча за оплошности. Чего уж спрашивать с семилетнего малыша, который, правда, в некоторых прикладных вопросах генетики мог бы заткнуть за пояс бывалого аспиранта.

Лилия, конечно, отругала Ро, что тот научил малыша пользоваться сенсорным замком. «Ты бы еще показал ему пароли доступа к электронному мозгу!» - в сердцах сказала ему Лилия. Ро промолчал, но в глубине души его жег жгучий стыд. Потому что он не только сказал ребенку свой пароль доступа к мозгу, но и научил ребенка пользоваться навигаторским тренажером. Так что «ребенок» целые вечера, свободные от занятий, лаборантской работы и игр со сверстниками, проводил за освоением новой «игрушки». Но это была их общая тайна, поскольку вряд ли кто-то из астронавигаторов одобрил бы столь высокую степень доверия к ребенку. Лилия была очень довольна, что Ро и Пурч так подружились. На Земле Ро считался одним из крупнейших ученых светил, он почти десять лет возглавлял знаменитый Вавиловский институт, названный в честь одного из основоположников генетики, жившего еще в эру разобщенного мира, который как в свое время Сократ, Архимед и Джордано Бруно отдал свою жизнь во имя торжества науки. Ро, не смотря на его молодость, неоднократно предлагали возглавить Совет Земледелия, но он отказывался, справедливо полагая, что наличие большой массы административных дел будет здорово отвлекать его от исследований. Истинные причины, по которым прославленный академик Ро согласился войти в состав звездной, не знал никто из членов экипажа, разве что кроме командира. Никто не знал и причины целибата Ро, у которого и на Земле не было ни официальной жены, ни подруги. Любопытство в том, что касалось чужой личной жизни, в эру Кольца считалось неприличным. История про гибель отца, которую Ро случайно поведал во время новогодней вечеринки, заставляло задуматься о том, какой трудный путь в жизни пришлось пройти этому человеку.

Звездолет, тем временем, круг за кругом продолжал облет звезды. Астронавты проводили разнообразные наблюдения, записывающие устройства регистрировали показания сотен приборов. За две недели на орбите двойной звезды астронавты успели ее неплохо изучить. Когда первый шок прошел, все углубились в исследования. Больше всего звездолетчиков интересовала причина происхождения метеоритной сферы вокруг звезды. Давались разные попытки объяснить происхождение такого огромного количества материи в окрестностях звезды. Однако астрономов, астрофизиков и навигаторов занимали в основном текущие исследования. В отличие от них Ро на несколько дней забросил свои дела в лаборатории, углубившись в собственные расчеты. У него в голове родилась безумная гипотеза, что метеоритная сфера – обломки звезды Фаэтона, что раньше Сириус был не двойной, а тройной звездой.

Когда первичные наброски были готовы, Дон Ро пошел показать их Валерию Арого. Первой реакцией Валерия было: «Не может быть!» Валерий тут же прикусил язык, поскольку подвергать выводы товарища сомнению, не ознакомившись с аргументами, да еще в столь импульсивной манере считалось верхом неприличия. Но Ро ничем не указал коллеге на оплошность, во всяком случае, его открытая улыбка не стала меньше. Чем дальше Валерий читал, тем больше поражался стройности аргументов Ро. Хотя сразу было видно, что Ро не так силен в математике и астрофизике, поскольку то, что можно было бы сделать посредством нескольких элегантных формул, он рассчитывал долгим окольным путем.

- Возможно, в этом что-то есть! – Арого был явно в растерянности, - Это надо обсудить. С одной стороны, расчеты правильны, а с другой, как объяснить, что в момент взрыва и распада одной звезды, две других, равно как и одиннадцать планет уцелели? Как объяснить, что метеоритам так долго удается сохранять сферу, а не лечь на экваториальную орбиту двух оставшихся звезд под воздействием диполя гравитации?

- Прости меня за наивность, но в свое время древние, говоря о планетарной физике, допускали чудовищную ошибку, устанавливая центр массы, центр тяжести и центр гравитации в одну точку. Только после того, как была доказана сферичной планетарной гравитации, наука смогла многое объяснить из того, что казалось невероятным, а оказалось вполне очевидным. И наоборот.

- Да, Ро. Но теория сферы гравитации и пустотелости оболочек применима лишь к звездам, планетам и их крупным спутникам. Диполь гравитации здесь очевиден вполне, равно как и экватор звезды, на уровне которого вращаются планеты. По идее, потоки давно должны были сместиться к экватору.

- Наверное, здесь мы сталкиваемся с каким-то из проявлений закона Лебедева, очевидно, таким, о котором и не помышлял его создатель. И мы - до сегодняшнего дня, пока не столкнулись с этой системкой.

- ОК, - сказал Арого, и его пальцы пианиста застучали по клавишам с невероятной быстротой, загружая расчеты Ро в новостную систему звездолета со стандартным для подобных сообщений заглавием: «Идею Дона Ро обсуждайте!» Почти одновременно на информационной ленте появилось сообщение – «Срочно. НЛО в секторе 15,10,24,02 градусов восточной долготы и 35,44,27,18 градусов южной широты, по очертаниям на фотографии напоминает бомбовую станцию на астростационарной орбите. Передающее устройство станции отключено. (Ричард)»

Валерий и Дон Ро переглянулись и уже через секунду быстрой походкой направились в центральный пост. Глядя на гиганта Ро, Валерий вдруг подумал, почему идея о третьей звезде не пришла в голову ему самому. Но потом он вспомнил выражение Дон Ро, сказанное, правда, в отношении Пурча, что девяносто процентов великих открытий делается дилетантами, и усмехнулся. Но сейчас его больше беспокоило другое, почему сверхчувствительная аппаратура обнаружила бомбовый маяк только сейчас, на четырнадцатом кругу, а не раньше. Ведь если это действительно маяк, то это во многом ключ к разгадке тайн пропавших экспедиций. Быть может, они действительно поторопились, объявив их погибшими. Возможно, кто-то выжил. Но даже, если они и погибли, исследовательский материал, который должен быть на маяке, способен много прояснить.



[1] Ионно-триггерные двигатели – двигатели, в которых реактивный поток осуществляется триггерной (каскадной) реакцией ионизированного вещества (фантастическое)

Tags: Звездная робинзонада
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments